Крутятся диски

сложную волну с той же основной частотой, однако в его состав входит до восемнадцати гармоник. Это важно не только знать и понимать, но прежде всего чувствовать в ансамблевой игре для того, чтобы интуитивно выравнивать темброзвуковое соотношение различных инструментов. Без этого подлинно художественное исполнение невозможно…
Поскольку наша книга рассчитана на седьмой класс музыкальной школы и на первый курс училища, мы предлагаем ~вам, читатели-учащиеся, самим написать нотный пример от любой ноты на двух нотных станах с басовым и скрипичным ключами, руководствуясь данными указаниями и не забывая нашего вопроса об особом положении обертонового ряда от звука до на фортепиано.
Сверху примера надпишите: натуральный звукоряд, потому что именно так его и назвали. Снизу же — под каждой нотой подпишите цифры: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9. Эти нотные строчки возьмите подлиннее так, чтобы после цифры 9 осталось много пустого места, в дальнейшем вы поймете, зачем это нужно.
Любителям точности, возможно, не понравится, что первый обертон получил цифру 2, ведь он же 1! Но как только вы обнаружите, что звуки всех обертонов (минус пока две последние цифры) образуют родной и давно знакомый доминант-септаккорд, так сразу поймете, что эта неточность-условность очень удобна.
Как уже было сказано, тембр звука зависит и от того, чем кем производится звук, и от способа игры на том или ином инструменте, и от материала, из которого он сделан. Например, игра на скрипке смычком или щипком, с сурдиной или без нее; игра на валторне или тромбоне с раскрытым раструбом или закрытым; пение с открытым ртом или закрытым; интонирование при пении различных гласных — а, о. у, и. э. Акустические условия разности тембров во всех этих случаях обусловлены неодинаковой громкостью низких или высоких обертонов. Преобладание высоких обертонов создает звук, как говорят, ясный, светлый, иногда пронзительный. При главенстве низких обертонов звук тускнеет, приобретает матовый, бархатистый оттенок.
Наши читатели-скрипачи, наверное, уже умеют извлекать из своих инструментов звуки нежные, свистящие, чуть таинственные и почти призрачные флажолеты, а это и есть обертоны. Флейтисты добывают их передуванием. Валторнисты теперь играют на хроматической валторне, но наверняка знают, что ее предшественница была натуральной и могла выдувать только обертоны.
Некоторые современные музыканты и музыканты не очень далеко ушедшего прошлого считают, что нужно учить и самому учиться слышать обертоны каждого звука. Хочется обратить внимание на это упущение существующей методики преподавания: ведь, за малыми исключениями, ни педагоги-сольфеджисты, ни педагоги исполнительских классов не привлекают учащихся к слушанию обертонов, иначе говоря, гармоник. А между тем, сама жизнь располагает немалым «репертуаром» звуков, обладающих этим качеством. Сигналы автомашин, речного, морского транспорта, фабричные, заводские гудки, гул взлетающего самолета… Может, кому-то покажется смешным, а вот и водопроводные трубы иной раз поют чуть не целые мелодии, и звуки богаты гармониками; закипающие чайники и самовары тоже умеют петь. Яснее всего слышны гармоники октавы и квинты. Учиться можно буквально на ходу.
Мы привели примеры немузыкальные — из окружающей среды. А теперь познакомимся с еще одним акустическим явлением, которое даст нам возможность слушать гармоники на фортепиано.
Случалось ли вам наблюдать такое явление: сидишь и играешь на фортепиано и в определенном фрагменте вдруг слышится сильный отзвук. В чем дело? Оказывается на крышке инструмента лежит какой-нибудь металлический или стеклянный предмет (кольцо, ваза). Проверьте ради любопытства: на один какой-то звук фортепиано или на разные звуки появляется (отвечает) этот отзвук? Обнаружится, что на один. Так в чем же секрет? Поскольку кольцо или ваза не имеют отношения к музыке, проделаем такие эксперименты.
Пусть у нас будут две струны, натянутые на одной высоте. Если на одной из них сыграть несколько звуков, то вторая моментально зазвучит сама собой.
Над отверстием деки гитары или другого инструмента с декой громко произ-

нуть струну и внимательно присмотреться к ней. Кажется, что она стала толще. Конечно, это лишь оптическая иллюзия, подобная той, когда спицы быстро вращающегося колеса кажутся сплошным кругом. Конечно, вам понятно, что струна колеблется в одну и другую стороны. И чем шире колебания от одной крайней точки до другой, тем громче звук. Ширина размаха называется амплитудой колебания. Если не поддерживать звук повторными прикосновениями к струне, то амплитуда постепенно сокращается. Звук постепенно угасает и вовсе исчезнет с прекращением колебательного движения.
Итак, громкость зависит от амплитуды колебания.
Продолжительность звучания, иначе говоря, длительность звука не требует какого-либо специального научного объяснения или термина: каждому понятно, что она зависит от времени колебания источника звука. Мы не склонны считать длительность специфическим качеством, характеризующим физическую природу звука. Но поскольку в музыке длительность звука имеет огромное значение в организации темпа, ритма, то причислим ее к ранее рассмотренным качествам музыкального звука — высоте и громкости.
Читатели, постарайтесь вспомнить свои музыкальные впечатления, когда вы были в младших классах школы. Если вам и не приходилось послушать симфоническую сказку С. Прокофьева «Петя и волк», то наверняка вы обратили внимание на то, что музыка звучит «разными голосами». Например, один и тот же звук, взятый на скрипке или на рояле, или еще на других инструментах, звучит по-разному, хотя имеет одну высоту. И, не глядя, на чем играют, вы можете узнать инструмент. Легче сначала обратить внимание на разницу в звучании струнных и духовых, затем — духовых деревянных и медных и наконец на отдельные инструменты внутри каждой группы. А в группе ударных инструментов, кроме своеобразия каждого из них, примечательно, что одни дают музыкальный тон, а другие — звуки без определенной высоты. Одинаково различимы на слух голоса людей как в пении, так и в речи. Это качество звука мы называем всем известным словом «тембр».
От чего зависит тембр? Выяснить это довольно трудно, но давайте попробуем.
Если амплитуду колеблющейся струны можно увидеть простым глазом, то понадобились опыты над незвучащими телами, чтобы увидеть особенности этого колебания. Возьмите не туго натянутую веревку и дерните ее. По ней побегут как бы волночки, она станет извилистой. То есть она колеблется всей своей длиной и отдельными частями. Это же происходит со звучащей струной. Здесь мы имеем пример того, как в основе явлений окружающей нас природы лежит один закон. В данном случае — закон механики и акустики.
Вот и обнаружили музыканты и физики, вернее, музыканты обнаружили, а физики доказали, что колебания всей длины струны дают звук, который оказывается не один, так как одновременно звучат только с меньшей громкостью и другие звуки, возникающие от колебания отдельных частей целой струны. Так их и назвали — частичные тоны, гармоники или обертоны. Вот от них-то и зависит тембр звука. Интервальное соотношение обертонов между собой и с основным звуком всегда одинаково: октава к основному звуку, квинта через октаву к нему, снова основной звук через две октавы, большая терция через две октавы к нему же, снова квинта через две октавы, а к этой квинте — малая терция, далее — подряд четыре большие секунды, две малые секунды, снова большая секунда и наконец две малые. Мы взяли подряд шестнадцать обертонов в пределах от звука до большой октавы до звука до третьей октавы. А вы, любознательные, подумайте и постарайтесь ответить, почему мы взяли обертоновый ряд именно от звука до и ограничились шестнадцатью обертонами. Случайно ли это? Советуем обратить внимание на удивительное соотношение повторяющихся звуков и соответствующих им чисел. К ответу на эти вопросы мы вернемся в конце главы. А сейчас давайте продолжим наш разговор о тембре.
Как вы думаете, ребята, одинаковое ли количество обертонов участвует при воспроизведении одного и того же музыкального звука на скрипке и фортепиано? Ученые-акустики путем экспериментов пришли к выводу, что звук скрипки, изображенный графически, имеет почти синусоидальную форму и содержит шесть гармоник, тогда как этот же звук, сыгранный на фортепиано, представляет собой

мозг». На картинке — рычащий тигр, валторна, из раструба которой вылетают нотки: раструб направлен к человеческому уху, «прикрепленному» к мозгу: тигр и валторна — на фоне концентрических кругов. (См. рис. 1 на вклейке.)
Не правда ли, какая выразительная аллегория? Как все наглядно и понятно!
Продолжаем объяснение нашей незаконченной аксиомы: звук возникает от движения воздуха. Сделаем сравнение для наглядности. Случалось ли вам бросать камень в речку, и что вы при этом наблюдали? Помните, как вокруг того места, где упал камень, начинают разбегаться симметричные концентрические круги? Каждый круг, подгоняемый предыдущим — тем, что ближе к центру,— создает новую круговую волну, а та — еще новую и так далее, пока не иссякнет сила первоначального удара. Нечто подобное происходит и в воздушной среде, когда в пространстве возникает движение какого-либо тела. Образуются воздушные волны, имеющие шаровидную форму. В этом их отличие от водяных волн, распространяющихся по плоскости. Колебания воздушных волн могут быть равномерными периодическими и неравномерными непериодическими. В первом случае мы имеем дело с музыкальным тоном, который можем воспроизвести голосом или свистом с абсолютной точностью. Во втором — с шумом. В акустике принято относить к шумам все бесконечное разнообразие звуков как живой природы, так и неживой, а также мира цивилизации, созданного человеком. И нет определенной грани между тоном и шумом. Шум какой-либо машины при ее замедленном действии может перейти в музыкальный тон при ускорении темпа. И наоборот: шум настраиваемых инструментов перед началом концертов, несмотря на звучание только музыкальных тонов, все-таки только шум, а не музыка. Во многих произведениях современной музыки, особенно иностранных авторов, встречаются похожие на этот шум пьесы. Мы не беремся выносить им приговор: будущее покажет.
Вся разноголосица окружающей нас воздушной среды объясняется различной частотой колебаний.
Представим себе легкий, чуть слышно звенящий звук комариных крылышек и раскаты грома; тиканье часов и лязг, грохот машин какого-либо завода. Чем отличаются эти и другие разнообразнейшие звуки одни от других? Если сравнивать комариный звук и гром или же пение соловья, жаворонка и рычанье тигра, трубный голос слона, то ясно, что в первую очередь их отличают высота и громкость.
Научно доказано, что высота звука зависит от частоты колебаний, то есть от количества их в единицу времени, секунду. Чем чаще возникают колебания, тем выше звук, и наоборот. Как уже было сказано, равномерные периодические колебания дают музыкальный тон, а неравномерные — то, что для удобства в акустике принято называть шумом. Но и те и другие звуки имеют свою высоту. Считаем нужным, ребята, обратить ваше внимание на это явление, поскольку в некоторых учебниках теории музыки высота приписывается только музыкальному тону. Вспомнив комара и тигра, тиканье часов и грохот машин и придумав свои собственные примеры, вы сможете опровергнуть это неверное объяснение.
Итак, выяснили, что высота звука зависит от частоты колебаний; а частота их — в применении, например, к струне — от длины и толщины струны, от материала, из которого она сделана, и от степени натяжения. В применении к духовым инструментам от длины и толщины воздушного столба, от материала инструментов, в которых заключен воздушный столб, и от особенностей вдувания. Забегая вперед, можно сказать, что все эти особенности влияют и на другое качество звука — тембр, о чем речь будет дальше.
Древнегреческий математик Пифагор, известный вам из учебников геометрии, занимался также вопросами музыки; это именно он открыл и доказал зависимость высоты звука от длины струны.
Громкость также присуща и музыкальным и немузыкальным звукам. Для выяснения, от чего она зависит, удобно обратиться именно к музыкальным тонам, поскольку в пасть рычащего тигра мы не рискнем заглядывать, а комара, если он нас ужалит, прихлопнем и только.
Даже если вы не играете на гитаре, то вам все-таки не возбраняется защип-

Музыка — искусство звука. …звук — сама материя музыки… …звук должен быть закутан в тишину, звук должен покоиться в тишине, как драгоценный камень в бархатной шкатулке.
Генрих
…Раздался звук оглушительной силы. Взрыв. Началось извержение вулкана. Что-то огромное с грохотом проваливалось в бездну. Из нее с шипением вырывались пары. Наша молодая новорожденная планета Земля еще не имела своего панциря — коры. Температура была… гм… очень высокая. Жизнь была еще невозможна. Ничего не росло, ничто не жило… Никто не жил… А вот атмосфера уже существовала.
Вы, наверное, уже заметили некоторую несообразность в нашем описании: звук оглушительной силы и отсутствие всякой жизни… Значит, некого было оглушать, никто не слышал ни грохота, ни шипения. Но они — эти звуки — все-таки были? Поскольку атмосфера была, значит… Как ни странно, приходится отвечать: и да и нет. Нет, потому что звук — это субъективное ощущение в определенном участке нервной системы какого-либо живого существа, возникающее в результате объективно существующих явлений окружающей среды. А поскольку мы говорим о том времени, когда жизни не было, то, значит, некому было реагировать на эти субъективно существующие явления. Значит, звук есть следствие какой-то причины. А вот условия для возникновения звука существовали задолго до появления жизни на Земле. Поэтому мы решились сказать: «и да и н е т». Но это «да», конечно, условное, относительное, а не абсолютное.
Подчеркнем, что звук — это как бы слагаемое субъективного, присущего нам, и объективного, существующего вне нас.
Итак, в то отдаленное время, когда не было жизни на Земле, звук существовал как физическое явление. До его физиологического существования было еще очень далеко. Придется, скользнув воображаемым взглядом по воображаемой безжизненной планете, расстаться с ней. Придется подавить в себе законное желание узнать, а как же зародилась жизнь на Земле, как возникли существа, способные какой-то частью своего организма воспринимать колебания воздушной среды, то есть как появился орган слуха?
Все это очень интересно, но займемся нашим непосредственным делом: выяснением, как возникает звук, каковы качества его вообще и музыкального в частности?
На первую половину вопроса можно ответить приблизительно так: звук возникает от движения воздуха. Достаточно ли такого объяснения? Нет, конечно. Наше дыхание, если оно нормально, обычно беззвучно. А можно и шумно вздохнуть, например, когда не выучил урока, а тебя вызывают к доске. Можно беззвучно дунуть, так что пушинка или клочок бумаги полетят, и можно, особым образом сложив губы, залихватски засвистеть.
Еще М. Ломоносов доказал, что газы (а воздух именно является газообразным веществом) обладают свойством упругости. Вследствие этой упругости в воздухе легко возникают колебательные движения.
Огромно количество разнообразнейших звуков в окружающей человека природе, и не меньше, если не больше, их в мире цивилизации, этой как бы второй искусственной природе, созданной деятельностью человека. И звуки природы и звуки, так сказать, созданные человеком (включая музыку), имеют именно одну природу. Кстати, хочется рассказать и показать любознательным, как эту мысль художник Г. Смирнов изобразил на обложке книги И. Вартанян «Звук — слух —

Возможна и обратная взаимосвязь: художественная деятельность высокоодаренной творческой личности в любой области искусства создает нечто новое, требующее новой техники.
Теперь наши юные читатели заметили, а возможно, и раньше знали, что вся наша жизнь пронизана искусством, что оно необходимо нам как воздух и как воздух мы его иной раз не замечаем. И порой не осознаем, как оно влияет на наши чувства, мысли, поступки, поведение в целом. А разве искусство не служит средством познания мира? Оно не только средство воспитания и образования, оно объединяет людей, роднит их, помогает понять как себя, так и других. «Жизнь коротка, а искусство вечно»,— гласит афоризм. Не думайте, наши читатели, что мы хотим приучить вас к стандартным мыслям. Нет! Мы очень хотим, чтобы вы ваши чувства, настроения выражали словами, какие вам придут на ум, даже если они на первых порах не очень литературно точны. Мы хотим, чтобы вы иногда заглядывали в музеи и на выставки не только с экскурсией всем классом. Класс всегда шумный и немного озорной. Не всегда экскурсовода услышишь. А иной раз хочется не слушать, а только смотреть. Может быть, в музеях нужно соблюдать тишину, как в концертных залах?
Случалось ли вам хоть раз в жизни слушать соловья так, чтобы видеть его в нескольких шагах от себя, одиноко сидящим на веточке? Он поет с закрытыми глазками, и видно, как горлышко его трепещет, когда он-выводит свои трели и рулады. Блаженство, восторг, радость такого слушания-созерцания нельзя объяснить словами, это надо испытать самому. И нужно быть предельно осторожным и терпеливым, чтобы приблизиться к певцу и не спугнуть его. Разве это возможно сделать в большой компании?
Так, терпеливо и настойчиво воспитывайте в себе способность восприятия искусства, которое поможет в вашем стремлении к Истине, Добру, Красоте…

Не следует думать, что звучание слова не играет никакой роли. Особенно в поэзии сочетание слов создает «музыку слова»:
У Черного моря чинара стоит молодая. (Лермонтов)
Сочетание слогов «чер» и «чи» создает звуковой колорит мрачной ночи, поскольку в русском языке, как и в некоторых других, слово «черный» имеет шипящую букву.
Другой пример из басни А. Сумарокова дает юмористическое изображение кваканья лягушек:
О как. о как нам к вам. к вам, боги, не гласить!
Впрочем, иногда в стихах встречается и «антимузыка»: например, в басне «Стрекоза и муравей» — «Не оставь меня, кум милый, дай ты мне собраться с силой»…— звучит: «к у м и л ы й».
В дважды знаменитых строчках А. Пушкина (по стихотворению «Певец» и опере П. Чайковского «Евгений Онегин») «Слыхали ль вы за рощей глас ночной»… Наверное, не один малыш, случайно услышав эту фразу, спросил: «А что львы слыхали?» А один (не лев, а малыш), вероятно, под впечатлением посещения зоопарка, добавил: «А почему не тигры?»
Подводя итоги сказанному, можно заметить, что в пространственных искусствах больше единства, родства. Не то в группе временных искусств: каждое имеет свою «натуру». Одно движется и молчит, другое — также движется, но это иное движение, третье — может и звучать и молчать, «по-щучьему велению, по нашему хотению», и все-таки существовать.
И наконец, мы подошли к искусствам, которые можно назвать прост-ранственн о-в ременными. Это — кино, театр, цирк. К ним отнесем также и телевидение. Иначе их называют синтетическими, поскольку в них объединяются или могут объединяться различные виды искусства: литература, музыка, живопись, хореография.
Цирк, пожалуй, самое богатое по количеству объединяемых элементов искусство. Тут и акробатика, родственная хореографии и спорту, клоунада, сама объединяющая искусство актера, литературу, возможно и акробатику, дрессировка животных и многое другое.
Стремительное развитие техники не могло не повлиять на искусство. Наши читатели, вероятно, знают, что в начале XX века кинематограф называли «великий немой». Когда у нас проходят фестивали, посвященные истории киноискусства, и демонстрируются старые немые фильмы, кое-кто из ребят наивно спрашивает: «А зачем его обеззвучили?»
Влияние техники сказалось и на фотографии, превратив ее из технически-вспомогательного средства в искусство. Сюда мы можем отнести и голографию, и микроминиатюру.
Телевидение, такое обычное и привычное в нашем быту, также существует не так давно.
Вот немногие, но яркие примеры того, как техника влияет на развитие искусств. Мы не можем предугадать с точностью, как в дальнейшем будет происходить этот процесс, но кое-какие прогнозы можно сделать. Так, еще в начале нашего века А. Скрябин создал симфоническое произведение «Поэма огня», называемое также «Прометей», в котором звучание музыки сопровождалось сменой световых эффектов. Флориан Юрьев посвятил этому произведению интересную богато иллюстрированную книгу, которую так и назвал «Музыка света». Правда, музыка такого типа до сих пор не получила у нас распространения, но как знать! К примеру, современная медицина располагает данными о лечебных свойствах цветомузыки… В зарубежных странах на выставках живописи иной раз появляются звучащие картины. Может быть, за ними будущее.
Конечно, не следует думать, что прогресс в искусстве происходит только под влиянием развития техники. Это была бы примитивная упрощенческая мысль.

все «население» наших художественных музеев. Они, каждый за себя, расскажут, сколько времени существуют на свете (а вы, читатели, поможете им в арифметических подсчетах).
Итак, мы обнаружили, что музыка существует в организованных звучании и движении. Как известно читателям из первоначально полученных сведений о музыке, организаторами являются: музыкальная система, ритм, метр, лад, тональность, темп и другие компоненты.
Движение само по себе является основой другого вида временных искусств. Наверное, вы уже догадались, что речь пойдет о хореографии. Конечно, недостаточно сказать: хореография есть искусство движения. Многое на свете может двигаться: слон и самолет, падающий камень и ураган, движущий массы воздуха, движутся планеты в космическом пространстве, примеры можно множить. А может быть, в природе ничего нет неподвижного и движение является обязательным условием для времени и пространства?
Все это очень интересные, занимательные темы для рассуждений. Любознательные найдут объяснения и ответы на эти вопросы в других книгах, а мы возвращаемся к Терпсихоре — одной из девяти муз древнегреческой мифологии.
В применении к балету наши анкетные вопросы — способ существования, способ восприятия, материальная основа — получают неожиданную «перестановку». Первый вопрос совпадает с третьим. В самом деле, что является материальной основой для искусства балета,как не сам исполнитель, пластические движения его тела, жесты, мимика? Такое совпадение-совмещение личности исполнителя и материальной основы мы имеем, кроме хореографии, только в искусстве актера.
Второй вопрос анкеты — способ восприятия — требует двойственного ответа: не только зрение, но и слух. Балет обязательно сопровождается музыкой, кроме некоторых народных танцев различных национальных культур, например, узбекской, таджикской и других, сопровождаемых не музыкой, а ударными инструментами, дающими разнообразный или, наоборот, однообразный ритмический рисунок.
Дошла очередь до искусства самого популярного, самого доступного всем почти без исключения и в то же время наиболее трудного для объяснения. Это, конечно, литература. Поскольку мы уже привыкли каждое искусство относить к группе пространственных или временных, то, не задумываясь, отнесем литературу к временным. А вот как же мы ее воспринимаем? Слухом?.. Нет, можно читать молча. А если мы слушаем произведение литературы даже в артистическом высокохудожественном исполнении, то слух является, так сказать, проводником, но не только от него зависят эстетические впечатления. Так же зрение служит лишь проводником-передатчиком, но не от него зависят эстетические впечатления, возникшие от чтения литературного произведения. Так откуда же они берутся?
Представим себе слушание в том же артистическом исполнении, но на незнакомом нам языке. Только интонации — спокойно-доброжелательные или гневные, иронически-смешливые или ласковые — могут в какой-то степени помочь восприятию эмоционального строя произведения. А в целом смысл остается непонятым.
Вот мы и пришли к выводу: специфика эстетического в литературе не в самом слове, а в его смысле, значении, понятии, которое оно дает.
Итак, приходится признать, что материальной основой искусства литературы служит слово, хотя, выражаясь ненаучным языком, оно частично «утратило» свою материальность. Выяснение этого парадокса привело бы нас к другой интереснейшей теме — теме происхождения языка, а нам невозможно отвлекаться.
Кое-кто сравнивает поэзию с музыкой. Действительно, общее есть, хотя бы в метроритме. Но важнее не общее: в звучащем слове главным является не его звучание, а смысл; в музыке же — звучание и есть смысл; слово дает конкретный смысл содержания; в музыке, даже если она программна, конкретности нет.
* Терпсихора — покровительница танцев.

туру лишают права быть и называться искусством. Быть может, это происходит от того, что, кроме художественной литературы, существует учебная, научная, техническая, справочная и прочая. Но с тем же явлением мы встречаемся и в других искусствах, например в архитектуре: не все же здания являются произведениями искусства. Итак, мы склонны считать художественную литературу именно искусством.
Сначала попробуем применить наши «анкетные» вопросы к музыке. Итак, способ существования и способ восприятия? Что касается материальной основы, то мы уже признали, что звук, а не нотная запись является материальной основой музыки. Можно добавить — музыкальный звук. Чтобы легче было понять специфику искусства музыки, будем сравнивать музыку с пространственными искусствами, для которых материальной основой служит некое вещество, обладающее качеством предметности, а предмет занимает какое-то место в пространстве и воспринимается посредством зрения. Можно ли говорить о предметности звука? Даже если кто-то из наших читателей не очень прилежно изучал физику, в частности акустику, ему все равно должно быть ясно, что звук как физическое явление природы и способность нашей нервной системы воспринимать его не имеет предметности. А каковы условия существования его в природе? Мы часто говорим: звук длительный, протяжный или короткий, то есть звучание занимает какое-то время. А если отдельный звук, даже немузыкальный, существует во времени, то совершенно ясно, что музыкальное произведение — будь то маленькая песенка, длящаяся минутку-другую, или большая соната, или симфония, длящаяся целый час,— также существует во времени. Искусства такого рода так и назвали временные (обрати внимание на ударение).
Специальных разъяснений о способе восприятия музыки не требуется. Каждому ясно — слух. Не учитываем тех случаев, когда люди, лишенные слуха, при определенном обучении, всем телом или рукой воспринимают вибрацию твердого тела, как бы воссоздающую вибрацию музыки. Кого заинтересует этот вопрос более подробно, советуем прочитать увлекательную книгу И. Вартанян «Звук — слух — мозг» (Л., 1981).
Классификация искусств по принципу пространство — время с соответствующими прилагательными создана давно, по сохранившейся традиции применяется и доныне.
Интересующийся читатель, наверное, уже знает, что все в нашем мире и космосе (который, возможно, когда-то станет тоже нашим миром), все существует в пространстве и во времени. Поэтому деление искусств на две основные группы, будучи в принципе правильным, требует некоторого разъяснения и дополнения.
Простейшие жизненные наблюдения свидетельствуют о связи звука с пространственными представлениями. По интенсивности отдаленного звучания, такого, как гром, канонада, шум-говор толпы, всплески фонтана, музыка может дать представление о расстоянии. Пространственные представления, безусловно, могут возникать и во время слушания музыки. Композиторы достигают этого различными средствами. Например, в хоровой пьесе «Эхо» нидерландского композитора Орландо Лассо последнее слово каждой фразы, исполняемой forte, повторяется pianissimo. Создается впечатление простора. Л. Бетховен в увертюре к опере «Фиделио» дает фанфару трубы сначала далеко от оркестра, за кулисами, затем ближе и, наконец, в оркестре. Этим достигается эффект движения в пространстве.
Такие выражения в теории музыки, как «звуковые горизонталь, вертикаль», «мелодическая линия», «подъем», «спад», «ритмический рисунок» и другие заимствованы из пространственных представлений. Следует заметить, что проблема пространственного восприятия музыки еще не решена, так как поставлена не так давно — в прошлом столетии, а для науки это детский возраст.
А пока что, воображаемые юные друзья, вы задаете нам законный вопрос: «Ага, если нечто временное существует в пространстве, значит, и нечто пространственное должно существовать во времени?»
Ответить на этот вопрос мы попросим разных представителей пространственных искусств: египетские пирамиды, Колизей, Джоконду, Кремлевские башни,

памятник архитектуры XIX столетия, построенный на Контрактовой площади (Подол). Проект Гостиного двора разработал известный архитектор Луиджи Руска. Строительство началось в 1809 году, но вскоре случился пожар, поглотивший почти все. На долгое время стройка была заброшена, а позже из столицы пришло разрешение сделать двор одноэтажным. Замысел архитектора полностью так и не был воплощен.
Недавно решено восстановить памятник в его первозданном виде. За дело взялись специалисты института «Укрпроектреставрация». Архитектор В. Шевченко отыскала в ленинградском архиве чертежи, рисунки сооружения. На их основе был разработан проект возрождения двухэтажного Гостиного двора с просторными залами и большими окнами, галереями с дугоподобными арками и пилястрами, придающими ему особую торжественность. Именно таким хотел видеть киевский Гостиный двор Руска.
Итак, мы поговорили и о способе создания произведений изобразительных искусств. А вот из чего они создаются? Или иначе — что является физическим материалом или материальной основой для живописи, скульптуры, архитектуры? Это вопрос нетрудный и, наверняка, вы, не задумываясь, ответили правильно: для живописи — краски, карандаш, тушь, холст, доска деревянная, металлическая, стена, если это фреска; для скульптуры — мрамор, гранит, дерево, гипс, глина и прочее; для архитектуры — различные строительные материалы.
Словом, мы выяснили почти все, что касается изобразительных искусств: в основном, конечно, а в деталях — далеко не все. Например, говоря о живописи, не выделяем графику, рисунок, мозаику; к скульптуре относим и барельеф и горельеф.
Следующий наш вопрос будет сложный. Какие еще существуют искусства и в чем их главнейшие отличия от пространственных? Предупреждаем, особенно трудна вторая половина этого вопроса. Напоминаем, в каком направлении надо думать и рассуждать: способ существования произведения искусства; способ восприятия: материальная основа того или иного вида искусства. Из-за сложности нашего вопроса время на обдумывание не ограничивается. Думайте до тех пор, пока до чего-нибудь не додумаетесь. Ученые говорят, что даже неверные гипотезы приносят пользу науке.
Конечно, это не должно отвлекать вас от обычных занятий: ходить в школу, готовить уроки, обедать, гулять, почитать интересную книгу, а может быть, послушать музыку, в выходной день пойти в кино или театр. Возможно, спектакли — музыкальный, драматический — или балет направят вашу мысль по верному следу. Если вам трудно думается в одиночку, поделитесь своими идеями с товарищем, может быть, он тоже заинтересуется, и вы вместе найдете ответ. А может быть, всем классом обсудите, устроите нечто вроде диспута на тему: «Искусство, какие его виды я знаю и предпочитаю».
А теперь настал момент закрыть книжку до следующей нашей встречи.
Кто-то из вас не выполнил нашего условия и без передышки перешел от одной главы к другой. Ну, что ж! Нетерпеливцы всегда находятся… Они лишают себя удовольствия мыслить, делать открытия, пусть и небольшие пока, зато самостоятельные.
Задавая наши вопросы, мы и не рассчитывали получить ответы исчерпывающие и абсолютно правильные. В самом деле, если в отношении музыки, например, всем ясно, что ее материальной основой является звук, то поиски материальной основы для литературы весьма затруднительны, а для хореографии — еще сложнее.
Поэтому, читатели, выполнившие нашу просьбу — не заглядывать во вторую часть главы, не огорчайтесь, если вам не удалось ответить на все вопросы.
Однако наведем порядок в нашей беседе и уточним: какие искусства еще не подверглись анализу. Это будут: музыка, балет (хореография), литература, кино, театр, цирк. Сразу же надо оговорить, у нас часто говорят и пишут: «литература и искусство». Получается, что литера-

Глава I
Краткие сведения об искусстве различных видов
Жинь коротка, а искусство вечно. Гиппократ
Удивительно, сколько раз мы проходили мимо здания и только недавно заметили, что это великолепное произведение архитектуры! Поднимающиеся ввысь колонны с украшениями наверху (капители), симметрия в их расположении, пропорциональность всех частей здания. Как все прекрасно! Можно долго любоваться — и не надоедает. Какие-то новые чувства рождаются, какие-то неясные, не сформировавшиеся мысли тревожат сознание… Не хочется ни «выяснять», ни анализировать (быть может, это придет потом!?). Хочется быть во власти охватившего блаженного созерцания…
А разве живопись и скульптура не вызывают те же настроения и переживания? С уверенностью можно сказать, что у всех нас есть любимые картины и мы время от времени снова идем в музей на свидание с ними; а то и украшаем стены своего жилища копиями и репродукциями (если они хорошие, конечно). С репродукциями, правда, у нас не все благополучно. Зачем, например, репродуцировать «Джоконду» на хозяйственных сумках, с которыми мы вместо авосек ходим на рынок и по магазинам?
Это профанация, дурной вкус, бескультурье… и много еще плохих слов можно сказать, да хватит и этих. Добро бы еще модный певец или певица (так и быть), а то бессмертное творение Леонардо!
Существует у нас так называемое прикладное искусство, забота которого украшать не только сумки, но и всевозможные предметы и вещи: обои, портьеры, ковры, одежду и прочее, прочее… В этой области искусство и ремесло так тесно соприкасаются, что бывает трудно провести грань между ними.
Дорогие читатели, поразмыслите, что общего между названными искусствами? Конкретнее, каковы способ их существования и способ восприятия?
Может быть, кому-то покажутся лишними такие вопросы… Что за способы? Кто-то сделал, создал, я увидел… Все ясно.
Вот именно! Произведения этих искусств сделаны, они предметны, вещественны, существуют в пространстве. Их так и назвали — пространственные искусства.
А способ восприятия, конечно, зрение (здесь мы не будем учитывать того печального факта, когда люди, лишенные зрения, частично заменяют его осязанием).
Есть еще и другое наименование для этой группы искусств: изобразительные. В этом случае понятие «изобразительность» нужно принимать в узком его значении; в широком смысле слова оно применимо и к другим искусствам, например, музыка может изображать пение птиц, шелест леса, гром и прочее.
Еще хочется обратить внимание на способ создания произведений изобразительных искусств: художник, скульптор собственными руками воплощают в конкретном предмете свою фантазию, мысли, чувства, идеи. Архитектор нуждается в помощи чужих рук, чтобы его художественное творенье стало реальностью.
Однако бывают случаи, когда художественные замыслы мастеров-архитекторов по разным причинам искажаются. Вот один’из таких случаев.
В числе самых крупных достопримечательностей Киева — Гостиный двор,